В начале XX века у саратовского торговца родилась вторая дочь. Возможно, именно поэтому отец решил воспитывать младшую как сына. Позднее психиатр Альфред Штесс писал, что её детство больше напоминало мальчишеское, чем девичье.
В 1919 году отец умер, а вскоре шестнадцатилетнюю девушку по настоянию старшей сестры выдали замуж. Брак продержался всего три недели и закончился после того, как муж заразил молодую жену сифилисом. Затем она уехала в Астрахань, где стала жить под именем Александр Павлович.
Александр занимался торговлей и, по словам Штесса, пользовался немалым успехом у торговок. Позднее он вернулся в Саратов, продавал небольшие изделия из золота и серебра и помогал содержать семью.
Судя по описанию Штесса, Александр был человеком предприимчивым, азартным, довольно самостоятельным и не слишком почтительным к закону. Он играл в запрещённые карточные игры, получал за это административные штрафы и часто конфликтовал с другими торговцами.
В 1924 году Александра арестовали по делу о карточном мошенничестве и направили в Саратовское бюро криминальной антропологии, где изучали преступников. Там им занялся Альфред Штесс. Мужское имя, одежду, отношения с женщинами и жизнь в мужской социальной роли врач рассматривал как проявления одной патологии — «женского гомосексуализма».
Штесс решил Александра «лечить». Чуть больше двух месяцев он использовал психоанализ, внушение и гипноз, проведя в общей сложности семнадцать сеансов гипнотерапии.
Поначалу Александр сопротивлялся. В описании случая сохранились его слова: «Моя болезнь — моя тайна. Я не позволю себя лечить и ничего не скажу». Однако со временем Штесс счёл сопротивление преодолённым, а к концу терапии описывал поведение пациента как более «женственное и сдержанное».
Что происходило с самим Александром, мы можем только предполагать. В бюро он оказался после ареста и, вероятно, понимал, что отказ от лечения может ухудшить его положение. Возможно, довольно быстро он понял, какого поведения ждёт от него врач и что проще всего его продемонстрировать, чтобы наконец выбраться на свободу.
Во всяком случае, в описании Штесса результат выглядел именно так, как ему было нужно. Александр покинул клинику в женской одежде, перестал курить, говорил, что когда-нибудь хотел бы иметь детей, а позднее сообщил об отношениях с мужчиной. Штесс объявил лечение успешным. В подтверждение этого успеха он опубликовал серию фотографий. На одной Александр был снят в мужской одежде до лечения, на другой — обнажённым, чтобы врач мог продемонстрировать «женское» тело пациента, а на фотографии после терапии он уже был в юбке.
Штесс писал, что гомосексуальная направленность приводит человека к конфликту с окружающей средой и «снижает социальную ценность человеческой личности». Людей с подобными «инверсиями» он предлагал направлять на специальные психиатрические комиссии и лечить. Даже преступление Александра врач пытался связать с его сексуальной и гендерной «ненормальностью».
Сегодня невозможно уверенно сказать, кем был Александр Павлович в современных категориях. Возможно, лесбиянкой, жившей в мужской социальной роли, транс-персоной или человеком, чья идентичность вообще не укладывается в эти определения. Всё, что мы о нём знаем, прошло через описание врача, который считал его идентичность и отношения симптомами болезни и пытался их изменить.
На этом история психиатрического интереса к лесбиянкам в СССР не закончилась. В 1950–1960-е годы женскую гомосексуальность стали целенаправленно изучать как медицинскую проблему. В Караганде психиатры исследовали десятки женщин и экспериментировали с «терапией», а в 1965 году Елизавета Деревинская защитила диссертацию «Материалы к клинике, патогенезу, терапии женского гомосексуализма». К этой истории я ещё вернусь.